Кафедра Экологии и систематики

      беспозвоночных животных

   Воронежского государственного университета

 

Главная

 

История кафедры

 

Сотрудники

 

Научная работа

 

Учебная работа

 

Летняя практика

 

Сотрудничество

 

Конференции

 

Наши коллеги

 

Библиотека

 

Фотогалерея

 

Ссылки

 

Автор

 

Гостевая книга

 

 

г. Воронеж,
Университетская

пл. 1.
ВГУ, каб. 287.
тел.: 20-87-96

 

E-mail: ins285@bio.vsu.ru

 

 
 
 

 

Константин Карлович Сент-Илер

(1866 - 1941)

Константин Карлович Сент-Илер

К.К. Сент-Илер родился в 1866 году в Петербурге в семье магистра зоологии, директора учительского института. Его дед, по семейным воспоминаниям, был выходцем из Франции - военнопленным наполеоновской армии. Никаких сведений о родстве "русских" Сент-Илеров со знаменитыми французскими естествоиспытателями - Жоффруа и Изидором Сент-Илерами - не имеется.

К.К. Сент-Илер учился в Петербургском университете, который окончил с золотой медалью, полученной за работу по эмбриологии, выполненную по заданию А.О. Ковалевского. По окончании университета Сент-Илер был оставлен в нем для подготовки к ученой степени магистра зоологии и несколько лет работал ассистентом у профессора физиологии Н.Е. Введенского, гистолога А.С. Догеля и эмбриолога А.О. Ковалевского. С большим уважением Сент-Илер относился к В.М. Шимкевичу, которого так же считал своим учителем. Столь разносторонний опыт работы в сочетании с неоднократным посещением лучших зарубежных лабораторий (лаборатория И.И. Мечникова в Пастеровском институте, лаборатория немецкого гистолога В. Флеминга, морские биологические станции в Роскоффе, Виллафранке и Неаполе) способствовали формированию синтетического подхода, проявившегося позже в наиболее значимых работах Сент-Илера. После защиты докторской диссертации в Петербурге на тему "Обмен веществ в клетке"(1903) Сент-Илер получил профессорское звание в Юрьевском (бывшем Дерптском, ныне Тартуском) университете, где заведовал сначала зоологическим музеем, а затем кафедрой зоологии.

В Тарту Сент-Илер работал до 1918 года, когда после оккупации немцами территории Эстонии русским профессорам и студентам было предложено эвакуироваться в Россию. Правительство Советской России благожелательно отнеслось к просьбе профессуры о переводе Юрьевского университета в Воронеж, куда в сентябре того же года и прибыли профессора, студенты и имущество университета. К.К. Сент-Илер был председателем эвакуационной комиссии и старшим по эшелону. Университет разместился в выделенных губисполкомом нескольких зданий бывшего кадетского корпуса. В одном из них разместились две кафедры (ботаники и зоологии), большая личная библиотека Сент-Илера, его квартира, зоомузей. Начался 23-летний воронежский период жизни и деятельности профессора, пожалуй, наиболее продуктивный в его жизни, хотя легким и безоблачным его не назовешь.

Уже в ранних работах Сент-Илера выявился интерес к достаточно необычной по тем временам и требующий разносторонних знаний и методик научной проблеме: изучить соотношение между физиологическими процессами в "живой" протоплазме и "мертвыми" неметаболизирующими образованиями. Так, еще в юрьевский период он написал обширную работу по гистологической структуре и функций хроматофоров различных беспозвоночных, в которой пытался проследить, как живые клетки своими токами протоплазмы и сокращениями воздействуют на пигментные гранулы. Если принять во внимание, что сегодня эта проблема решается на уровне динамики микротрубочек и других цитоскелетных образований, понятно, что Сент-Илер, находясь даже на уровне передовых достижений микротехники своего времени, дать окончательные ответы на поставленные вопросы не мог. Но он был, несомненно, одним из первых в мировой науке, обративший внимание на проблемы подобного рода.

Он также обратил внимание на взаимоотношения живых клеток различных беспозвоночных с такими структурами, которые мы сегодня отнесли бы к внеклеточному матриксу и его производным: речь идет о тунике оболочников и, в особенности, перисарке, или, как говорил Сент-Илер, перидерме гидроидных полипов. Образование перидермы и ее связь с живыми тканями гидроидов Сент-Илер изучал особенно тщательно, проводя много часов в наблюдениях над живыми объектами на облюбованном им берегу Белого моря, поблизости от станции Ковда. И здесь профессор сделал крупнейшее открытие. Это произошло, по-видимому, не позднее 1913 года, но опубликовано было только в 1926 г. на русском, а в 1930г. - на немецком языке. Он открыл ростовые пульсации у гидроидов: "В высшей степени интересно наблюдать изменения контура верхушки почки… Мы можем без всякого сомнения констатировать, что ее верхушка очень энергично и периодически то удлиняется, то укорачивается; период сокращения составляет от пяти до трех минут".

Судьба этого открытия очень поучительна и заслуживает, как нам кажется, специального обсуждения. Сообщение о нем прошло совершенно незамеченным, да и сам автор, похоже, не придавал ему должного значения. По-видимому, это объясняется тем, что еще не была выработана система научных понятий, в рамках которой открытое Сент-Илером явление заняло бы должное место. Сегодня, когда такая система создана в рамках общенаучной теории самоорганизации, мы можем сказать, что Сент-Илер был первым, кто обнаружил автоколебательный морфогенетический процесс. Наличие же таких процессов неизбежно указывает на господство в развивающихся системах нелинейных отношений. Отсюда - совершенно новый взгляд на механизмы и движущие факторы развития, которые формируются уже в наше время.

Неслучайно, что в 1960-х годах, когда ростовые пульсации у гидроидов были заново и независимо друг от друга обнаружены несколькими авторами, это вызвало уже значительно больший интерес. Тем важнее сейчас напомнить о бесспорном приоритете К. Сент-Илера в этом открытии. Это очень важное обстоятельство, так как лишь в 1989 г. была сделана заявка на приоритет в этой области немецкого физиолога Артура Арндта (1894 - 1929), осуществившего в 1928 году цейт-рафферную съемку автоколебательных явлений в процессе роста.

В Воронеже в 20 -е годы Сент-Илера начинает интересовать другая фундаментальная биологическая проблема - связь между геном, с его в принципе простой химической структурой, и тем, часто сложным функциональным или морфологическим признаком, который в результате индивидуального развития, реализуется под определяющим влиянием гена. При этом, в противоположность большинству биологов, Сент-Илер распутывает эту связь не со стороны гена, а со стороны признака. Можно предполагать, что здесь на Сент-Илера повлияли работы А.Г. Гурвича, направленность которых видна из самих названий: "Наследственность как процесс осуществления" и "Механизм наследования формы. Одновременно с К.К. Сент-Илером А.А. Любищев, Н.В. Тимофеев-Ресовский, а несколько позже Б.Л. Астауров обратились именно к этой проблеме, и не их вина была в том, что так успешно и широким фронтом начатые исследования, несомненно, опережавшие тогда мировую науку, не были продолжены.

Кафедра зоологии беспозвоночных Воронежского гос. университета.
Начало 30-х гг.
В центре - К.К. Сент-Илер.

Сент-Илер пытался подойти к разработке этого грандиозного вопроса на своем излюбленном объекте - гидроидных полипах, причем он абсолютно правильно оценил морфогенетическую роль перидермы как структуры, с идеальной точностью "запоминающей" живую форму. Аналогичные этапы феногенетического процесса - формирование сложных морфофункциональных, часто поведенческих признаков - Сент-Илер описывает у асцидии Piura echinata, у сидячей полихеты, строящей из песка и ила трубку видоспецифической формы и, наконец, (совместно с Н.Васильевой), у бабочки Thais polyxena, где исследователь пришел к правильной идее наличия особых наследуемых центров рисунка, опорных точек, занимающих фиксированное положение в пространстве формирующегося крыла.

В столь разнообразных работах Сент-Илера звучит своеобразный единый лейтмотив: интерес к взаимодействию живой и неживой материи. Прослеживая научный путь К.К. Сент-Илера, можно видеть, что он постепенно переходил от чисто внутриклеточных процессов столкновения живого и мертвого к более широкой арене действенных контактов живых покровных тканей и мертвых их производных - кутикул, перидерм, различных оболочек и т.п., что мы можем видеть в его более поздних работах уже воронежского периода. Но, как видно, ход логических рассуждений этого ученого не останавливается и на рамках целого организма, идет дальше, к взаимодействию живого и неживого на биоценотическом уровне. Пожалуй, в истории науки не найти другого исследователя, который с такой ненарушаемой и естественной внутренней логикой перешел от цитологических исследований к биоценологическим.

После переезда в Воронеж ученого воодушевила богатая природа Центрального Черноземья. Он стал восторженным поклонником живописных ландшафтов Донского Белогорья, известняковых и меловых скалистых обрывов. В течение многих лет он руководил тщательными комплексными биогеоценологическими исследованиями в месте соединения поймы Дона и поймы р. Воронеж, особенно в связи с переработкой ила и транспортировкой его в глубину почвы почвенными животными. Такой же ход мысли (прослеживать причинные связи между живым и "косным" веществом) виден в его работах по почвенной фауне воронежских черноземов - одних из первых работ по почвенной зоологии в нашей стране. К сожалению, почти все материалы экспедиций пропали во время войны.

Другим любимым для Сент-Илера краем, научному изучению которого он отдал много сил, было Белое море. Начиная с 1908 г. почти каждый год Сент-Илер выезжал летом со студентами на Белое море, в район Кандалакшской губы, тогда совершенно не исследованной в зоологическом отношении. В 1917 году Сент-Илер основал маленькую учебную биостанцию в заливе Ковда и горячо выступал за использование Белого моря в качестве полигона для обучения студентов зоологии и морской биологии. При этом он не стремился к обследованию больших акваторий. Он был поглощен изучением всех форм жизни небольшого морского заливчика с десятков крошечных островков и протоков между ними, с одной впадающей бурной речкой, пытался изучать все связи этой жизни с окружающим миром неорганической природы в динамическом аспекте. Он не ограничивается водой, изучает жизнь островов, интересуется их геологией, сукцессионными процессами растительного покрова местных болот и стремится привлечь в свои экспедиции молодых специалистов. В этих работах участвовало много студентов и молодых научных работников. И хотя результаты этой пионерской работы были трагически порушены в годы военного лихолетья и не были оформлены в виде монографии, которую Константин Карлович готовил в 30-е годы, само участие в этой работе большого числа студентов и молодых ученых было неоценимо в смысле воспитания у них экологического мышления в те времена, когда самих терминов "экосистема" и "биогеоценоз" еще не существовало.

Но все же труды К.К. Сент-Илера, в частности беломорские, не пропали для науки: о них помнят и используют до сих пор. Не приходится сомневаться, как порадовался бы Профессор, еще в 1908 году ратовавший за открытие учебной станции на Белом море, если бы увидел на любимых им берегах пять биологических станций, из которых четыре принадлежат университетам (Московскому, Ленинградскому, Казанскому и Петрозаводскому).

К.К. Сент-Илер был прекрасным педагогом, неустанно стремившимся к достижению студентами полной ясности и понимания не только на лекциях, но и на практических занятиях. В экспедициях приходилось не раз поражаться умению ученого найти общий язык с рыбаками, лесниками, капитанами судов, директорами лесных заводов; умению заинтересовать и привлечь к живой экспедиционной работе студентов младших курсов, даже людей и вовсе далеких от биологии. В Тарту и, особенно, в Воронеже он воспитал целую плеяду учеников - восемь докторов наук и 15 кандидатов биологических наук, работавших потом в Воронеже, Горьком, Саратове и других городах страны. И все же, прикасаясь сегодня к образу этого прекрасного русского интеллигента, скромного и увлеченного служителя науки, испытываешь горечь от сознания того, сколь малая доля им посеянного смогла дать всходы и как остро вплоть до сегодняшнего дня ощущается в отечественной науке обрыв преемственности, которая в иных исторических условиях должна была бы непрерывно связывать сегодняшние поколения с такими замечательными и бескорыстными учеными и учителями, как Константин Карлович Сент-Илер.

К.В.Скуфьин